У меня была привычка бродить каждый вечер с ружьем по нашему саду и караулить ворон. К этим осторожным, хищным и лукавым птицам я издавна чувствовал ненависть.
I was in the habit of wandering about our garden every evening on the look-out for rooks. I had long cherished a hatred for those wary, sly, and rapacious birds.
В день, о котором зашла речь, я также отправился в сад — и, напрасно исходив все аллеи (вороны меня признали и только издали отрывисто каркали), случайно приблизился к низкому забору, отделявшему собственно наши владения от узенькой полосы сада, простиравшейся за флигельком направо и принадлежавшей к нему.
On the day of which I have been speaking, I went as usual into the garden, and after patrolling all the walks without success (the rooks knew me, and merely cawed spasmodically at a distance), I chanced to go close to the low fence which separated our domain from the narrow strip of garden stretching beyond the lodge to the right, and belonging to it.
Я шел потупя голову. Вдруг мне послышались голоса; я взглянул через забор — и окаменел… Мне представилось странное зрелище.
I was walking along, my eyes on the ground. Suddenly I heard a voice; I looked across the fence, and was thunderstruck. . . . I was confronted with a curious spectacle.
В нескольких шагах от меня — на поляне, между кустами зеленой малины, стояла высокая стройная девушка в полосатом розовом платье и с белым платочком на голове;
A few paces from me on the grass between the green raspberry bushes stood a tall slender girl in a striped pink dress, with a white kerchief on her head;
вокруг нее теснились четыре молодые человека, и она поочередно хлопала их по лбу теми небольшими серыми цветками, которых имени я не знаю, но которые хорошо знакомы детям: эти цветки образуют небольшие мешечки и разрываются с треском, когда хлопнешь ими по чему-нибудь твердому.
four young men were close round her, and she was slapping them by turns on the forehead with those small grey flowers, the name of which I don't know, though they are well known to children;
Молодые люди так охотно подставляли свои лбы — а в движениях девушки (я ее видел сбоку) было что-то такое очаровательное, повелительное, ласкающее, насмешливое и милое, что я чуть не вскрикнул от удивления и удовольствия и, кажется, тут же бы отдал всё на свете, чтобы только и меня эти прелестные пальчики хлопнули по лбу.
the flowers form little bags, and burst open with a pop when you strike them against anything hard. The young men presented their foreheads so eagerly, and in the gestures of the girl (I saw her in profile), there was something so fascinating, imperious, caressing, mocking, and charming, that I almost cried out with admiration and delight, and would, I thought, have given everything in the world on the spot only to have had those exquisite fingers strike me on the forehead.
Ружье мое соскользнуло на траву, я всё забыл, я пожирал взором этот стройный стан, и шейку, и красивые руки, и слегка растрепанные белокурые волосы под белым платочком, и этот полузакрытый умный глаз, и эти ресницы, и нежную щеку под ними…
My gun slipped on to the grass, I forgot everything, I devoured with my eyes the graceful shape and neck and lovely arms and the slightly disordered fair hair under the white kerchief, and the half-closed clever eye, and the eyelashes and the soft cheek beneath them.. . .
— Молодой человек, а молодой человек, — проговорил вдруг подле меня чей-то голос, — разве позволительно глядеть так на чужих барышень?
'Young man, hey, young man,' said a voice suddenly near me: 'is it quite permissible to stare so at unknown young ladies?'
Я вздрогнул весь, я обомлел… Возле меня за забором стоял какой-то человек с коротко остриженными черными волосами и иронически посматривал на меня. В это самое мгновение и девушка обернулась ко мне…
I started, I was struck dumb.. . . Near me, the other side of the fence, stood a man with close-cropped black hair, looking ironically at me. At the same instant the girl too turned towards me. . . .
Я увидал огромные серые глаза на подвижном, оживленном лице — и всё это лицо вдруг задрожало, засмеялось, белые зубы сверкнули на нем, брови как-то забавно поднялись…
I caught sight of big grey eyes in a bright mobile face, and the whole face suddenly quivered and laughed, there was a flash of white teeth, a droll lifting of the eyebrows. . . .
Я вспыхнул, схватил с земли ружье и, преследуемый звонким, но не злым хохотаньем, убежал к себе в комнату, бросился на постель и закрыл лицо руками. Сердце во мне так и прыгало; мне было очень стыдно и весело: я чувствовал небывалое волнение.
I crimsoned, picked up my gun from the ground, and pursued by a musical but not ill-natured laugh, fled to my own room, flung myself on the bed, and hid my face in my hands. My heart was fairly leaping; I was greatly ashamed and overjoyed; I felt an excitement I had never known before.
Отдохнув, я причесался, почистился и сошел вниз к чаю. Образ молодой девушки носился передо мною, сердце перестало прыгать, но как-то приятно сжималось.
After a rest, I brushed my hair, washed, and went downstairs to tea. The image of the young girl floated before me, my heart was no longer leaping, but was full of a sort of sweet oppression.
— Что с тобой? — внезапно спросил меня отец, — убил ворону?
'What's the matter?' my father asked me all at once: 'have you killed a rook?'
Я хотел было всё рассказать ему, но удержался и только улыбнулся про себя. Ложась спать, я, сам не знаю зачем, раза три повернулся на одной ноге, напомадился, лег и всю ночь спал как убитый. Перед утром я проснулся на мгновенье, приподнял голову, посмотрел вокруг себя с восторгом — и опять заснул.
I was on the point of telling him all about it, but I checked myself, and merely smiled to myself. As I was going to bed, I rotated—I don't know why—three times on one leg, pomaded my hair, got into bed, and slept like a top all night. Before morning I woke up for an instant, raised my head, looked round me in ecstasy, and fell asleep again.
