Николай Ильич Беляев, петербургский домовладелец, бывающий часто на скачках, человек молодой, лет тридцати двух, упитанный, розовый, как-то под вечер зашел к госпоже Ирниной, Ольге Ивановне, с которою он жил, или, по его выражению, тянул скучный и длинный роман.
NIKOLAI ILITCH BELAYEFF was a young gentleman of St. Petersburg, aged thirty-two, rosy, well fed, and a patron of the race-tracks. Once, toward evening, he went to pay a call on Olga Ivanovna with whom, to use his own expression, he was dragging through a long and tedious love-affair.
И в самом деле, первые страницы этого романа, интересные и вдохновенные, давно уже были прочтены; теперь страницы тянулись и всё тянулись, не представляя ничего ни нового, ни интересного.
And the truth was that the first thrilling, inspiring pages of this romance had long since been read, and that the story was now dragging wearily on, presenting nothing that was either interesting or novel.
Не застав Ольги Ивановны дома, мой герой прилег в гостиной на кушетку и принялся ждать. — Добрый вечер, Николай Ильич! — услышал он детский голос. — Мама сейчас придет. Она пошла с Соней к портнихе.
Not finding Olga at home, my hero threw himself upon a couch and prepared to await her return. "Good evening, Nikolai Iltch!" he heard a child's voice say. "Mamma will soon be home. She has gone to the dressmaker's with Sonia."
В той же гостиной на диване лежал сын Ольги Ивановны Алеша, мальчик лет восьми, стройный, выхоленный, одетый по картинке в бархатную курточку и длинные черные чулки.
On the divan in the same room lay Aliosha, Olga's son, a small boy of eight, immaculately and picturesquely dressed in a little velvet suit and long black stockings.
Он лежал на атласной подушке и, очевидно, подражая акробату, которого недавно видел в цирке, задирал вверх то одну ногу, то другую. Когда утомлялись его изящные ноги, он пускал в ход руки или же порывисто вскакивал и становился на четвереньки, пытаясь стать вверх ногами.
He had been lying on a satin pillow, mimicking the antics of an acrobat he had seen at the circus. First he stretched up one pretty leg, then an- other; then, when they were tired, he brought his arms into play, and at last jumped up galvanically, throwing himself on all fours in an effort to stand on his head.
Всё это проделывал он с самым серьезным лицом, мученически пыхтя, точно и сам не рад был, что бог дал ему такое беспокойное тело.
He went through all these motions with the most serious face in the world, puffing like a martyr, as if he himself regretted that God had given him such a restless little body.
— А, здравствуй, мой друг! — сказал Беляев. — Это ты? А я тебя и не заметил. Мама здорова? Алеша, взявшийся правой рукой за носок левой ноги и принявший самую неестественную позу, перевернулся, вскочил и выглянул из-за большого мохнатого абажура на Беляева.
"Ah, good evening, my boy!" said Belayeff. "Is that you ? I did not know you were here. Is mamma well.?" Aliosha seized the toe of his left shoe in his right hand, assumed the most unnatural position in the world, rolled over, jumped up, and peeped out at Belayeff from under the heavy fringes of the lampshade.
— Как вам сказать? — сказал он и пожал плечами. — Ведь мама в сущности никогда не бывает здорова. Она ведь женщина, а у женщин, Николай Ильич, всегда что-нибудь болит.
"Not very," he said shrugging his shoulders. "Mamma is never really well. She is a woman, you see, and women always have something the matter with them."
Беляев от нечего делать стал рассматривать лицо Алеши. Раньше он во всё время, пока был знаком с Ольгой Ивановной, ни разу не обратил внимания на мальчика и совершенно не замечал его существования: торчит перед глазами мальчик, а к чему он тут, какую роль играет — и думать об этом как-то не хочется.
From lack of anything better to do, Belayeff began scrutinizing Aliosha's face. During all his acquaintance with Olga he had never bestowed any consideration upon the boy or noticed his existence at all. He had seen the child about, but what he was doing there Belayeff, somehow, had never cared to think.
В вечерних сумерках лицо Алеши с его бледным лбом и черными немигающими глазами неожиданно напомнило Беляеву Ольгу Ивановну, какою она была на первых страницах романа. И ему захотелось приласкать мальчика.
Now, in the dusk of evening, Aliosha's pale face and fixed, dark eyes unexpectedly reminded Belayeff of Olga as she had appeared in the first pages of their romance. He wanted to pet the boy.
— Поди-ка сюда, клоп! — сказал он. — Дай-ка я на тебя поближе погляжу. Мальчик прыгнул с дивана и подбежал к Беляеву. — Ну? — начал Николай Ильич, кладя руку на его тощее плечо. — Что? Живешь? — Как вам сказать? Прежде жилось гораздо лучше.
"Come here, little monkey," he said, "and let me look at you!" The boy jumped down from the sofa and ran to Belayeff. "Well," the latter began, laying his hand on the boy's thin shoulder. "And how are you? Is everything all right with you ? " "No, not very. It used to be much better."
— Почему? — Очень просто! Прежде мы с Соней занимались только музыкой и чтением, а теперь нам французские стихи задают. А вы недавно стриглись! — Да, недавно. — То-то я замечаю. У вас бородка стала короче. Позвольте мне за нее потрогать… Не больно?
"In what way?" "That's easy to answer. Sonia and I used to learn only music and reading before, but now we have French verses, too. You have cut your beard ! " "Yes." "So I noticed. It is shorter than it was. Please let me touch it — does that hurt?"
— Нет, не больно. — Отчего это, когда за один волосок тянешь, то больно, а когда тянешь за много волос, то ни капельки не больно? Ха, ха! А знаете, вы напрасно бакенов не носите. Тут вот пробрить, а с боков… вот тут вот оставить волосы…
"No, not a bit." "Why does it hurt if you pull one hair at a time, and not a bit if you pull lots ? Ha ! Ha ! I'll tell you something. You ought to wear whiskers ! You could shave here on the sides, here, and here you could let the hair grow— "
Мальчик прижался к Беляеву и стал играть его цепочкой.
The boy nestled close to Belayeff and began to play with his watch-chain.
— Когда я поступлю в гимназию, — говорил он, — мама мне купит часы. Я ее попрошу, чтобы она мне такую же цепочку купила… Ка-кой ме-даль-он! У папы точно такой же медальон, только у вас тут полосочки, а у него буквы… В середке у него портрет мамы. У папы теперь другая цепочка, не кольцами, а лентой…
"Mamma is going to give me a watch when I go to school, and I am going to ask her to give me a chain just like yours — Oh, what a lovely locket ! Papa has a locket just like that; only yours has little stripes on it, and papa's has letters. He has a portrait of mamma in his locket. Papa wears another watch-chain now made of ribbon."
— Откуда ты знаешь? Разве ты видаешь папу? — Я? Мм… нет! Я… Алеша покраснел и в сильном смущении, уличенный во лжи, стал усердно царапать ногтем медальон.
"How do you know ? Do you ever see your papa ? " "I—n—no-I—" Aliosha blushed deeply at being caught telling a fib and began to scratch the locket furiously with his nail.
Беляев пристально поглядел ему в лицо и спросил: — Видаешь папу?
Belayeff looked searchingly into his face and repeated : "Do you ever see your papa?"
— Н…нет!.. — Нет, ты откровенно, по совести… По лицу ведь вижу, что говоришь неправду. Коли проболтался, так нечего уж тут вилять. Говори, видаешь? Ну, по-дружески!
"N—no!" "Come, tell me honestly! I can see by your face that you are not telling the truth. It's no use quibbling now that the cat is out of the bag. Tell me, do you see him? Now then, as between friends!"
Алеша задумался. — А вы не скажете маме? — спросил он. — Ну вот еще! — Честное слово? — Честное слово. — Побожитесь! — Ах, несносный какой! За кого ты меня принимаешь! Алеша оглянулся, сделал большие глаза и зашептал:
Aliosha reflected. "You won't tell mamma?" he asked. "What an idea!" "Honour bright?" "Honour bright!" "Promise!" "Oh, you insufferable child ! What do you take me for?" Aliosha glanced around, opened his eyes wide, and said:
— Только, ради бога, не говорите маме… Вообще никому не говорите, потому что тут секрет. Не дай бог, узнает мама, то достанется и мне, и Соне, и Пелагее… Ну, слушайте.
"For heaven's sake don't tell mamma! Don't tell a soul, because it's a secret. I don't know what would happen to Sonia and Pelagia and me if mamma should find out. Now, listen.
С папой я и Соня видимся каждый вторник и пятницу. Когда Пелагея водит нас перед обедом гулять, то мы заходим в кондитерскую Апфеля, а там уж нас ждет папа… Он всегда в отдельной комнатке сидит, где, знаете, этакий мраморный стол и пепельница в виде гуся без спины…
Sonia and I see papa every Thursday and every Friday. When Pelagia takes us out walking before dinner we go to Anfel's confectionery and there we find papa already waiting for us. He is always sitting in the little private room with the marble table and the ash-tray that's made like a goose without a back."
— Что же вы там делаете? — Ничего! Сначала здороваемся, потом все садимся за столик и папа начинает угощать нас кофеем и пирожками. Соня, знаете, ест пирожки с мясом, а я терпеть не могу с мясом! Я люблю с капустой и с яйцами. Мы так наедаемся, что потом за обедом, чтобы мама не заметила, мы стараемся есть как можно больше.
"What do you do in there?" "We don't do anything. First we say how do you do, and then papa orders coffee and pasties for us. Sonia likes pasties with meat, you know, but I can't abide them with meat. I like mine with cabbage or eggs. We eat so much that we have a hard time eating our dinner afterward so that mamma won't guess anything."
— О чем же вы там говорите? — С папой? Обо всем. Он нас целует, обнимает, рассказывает разные смешные остроты. Знаете, он говорит, что когда мы вырастем, то он возьмет нас к себе жить.
"What do you talk about.?" "With papa? Oh, about everything. He kisses us and hugs us and tells us the funniest jokes. Do you know what. He says that when we grow bigger he is going to take us to live with him.
Соня не хочет, а я согласен. Конечно, без мамы будет скучно, но я ведь буду ей письма писать! Странное дело, можно будет даже по праздникам к ней с визитом приходить — не правда ли?
Sonia doesn't want to go, but I wouldn't mind. Of course it would be lonely without mamma, but I could write letters to her. Isn't it funny, we might go and see her then on Sundays, mightn't we ?
Еще папа говорит, что он мне лошадь купит. Добрейший человек! Я не знаю, зачем это мама не позовет его к себе жить и запрещает нам видаться с ним. Ведь он очень любит маму.
Papa says, too, he is going to buy me a pony. He is such a nice man ! I don't know why mamma doesn't ask him to live with her and why she won't let us see him. He loves mamma very much.
Всегда он нас спрашивает, как ее здоровье, что она делает. Когда она была больна, то он схватил себя за голову вот этак и… и всё бегает, бегает. Всё просит нас, чтоб мы слушались ее и почитали. Послушайте, правда, что мы несчастные?
He always asks how she is and what she has been doing. When she was ill he took hold of his head just like this—and ran about the room. He always asks us whether we are obedient and respectful to her. Tell me, is it true that we are unfortunate?"
— Гм… Почему же? — Это папа говорит. Вы, говорит, несчастные дети. Даже слушать его странно. Вы, говорит, несчастные, я несчастный и мама несчастная. Молитесь, говорит, богу и за себя и за нее.
"H'm—why do you ask?" "Because papa says we are. He says we are unfortunate children, and that he is unfortunate, and that mamma is unfortunate. He tells us to pray to God for her and for ourselves."
Алеша остановил свой взгляд на чучеле птицы и задумался. — Так-с… — промычал Беляев. — Так вот вы, значит, как. В кондитерских конгрессы сочиняете. И мама не знает?
Aliosha fixed his eyes on the figure of a stuffed bird, and became lost in thought. "Well, I declare—" muttered Belayeff. "So, that's what you do, you hold meetings at a confectioner's? And your mamma doesn't know it?"
— Не-ет… Откуда же ей знать? Пелагея ведь ни за что не скажет. А позавчера папа нас грушами угощал. Сладкие, как варенье! Я две съел. — Гм… Ну, а того… послушай, про меня папа ничего не говорит?
"N—no. How could she? Pelagia wouldn't tell her for the world. Day before yesterday papa gave us pears. They were as sweet as sugar. I ate two !" "H'm. But—listen to me, does papa ever say anything about me?"
— Про вас? Как вам сказать? Алеша пытливо поглядел в лицо Беляева и пожал плечами. — Особенного ничего не говорит. — Примерно, что говорит? — А вы не обидитесь? — Ну, вот еще! Разве он меня бранит?
"About you? What shall I say?" Aliosha looked searchingly into Belayeff's face and shrugged his shoulders. "Nothing special," he answered. "Well, what does he say, for instance?" "You won't be angry if I tell you?" "What an idea! Does he abuse me?"
— Он не бранит, но, знаете ли… сердится на вас. Он говорит, что через вас мама несчастна и что вы… погубили маму. Ведь он какой-то странный! Я ему растолковываю, что вы добрый, никогда не кричите на маму, а он только головой качает.
"No, he doesn't abuse you, but, you know, he is angry with you. He says that it is your fault that mamma is unhappy, and that you have ruined mamma. He is such a funny man ! I tell him that you are kind and that you never scold mamma, but he only shakes his head."
— Так-таки и говорит, что я ее погубил? — Да. Вы не обижайтесь, Николай Ильич! Беляев поднялся, постоял и заходил по гостиной.
"So he says I have ruined her?" "Yes—don't be angry, Nikolai Ilitch!" Belayeff rose and began pacing up and down the room.
— Это и странно и… смешно! — забормотал он, пожимая плечами и насмешливо улыбаясь. — Сам кругом виноват, и я же погубил, а? Скажите, какой невинный барашек. Так-таки он тебе и говорил, что я погубил твою мать?
"How strange this is—and how ridiculous!" he muttered shrugging his shoulders and smiling sarcastically. "It is all his fault and yet he says I have ruined her ! What an innocent baby this is ! And so he told you I had ruined your mother?"
— Да, но… ведь вы же сказали, что не будете обижаться! — Я не обижаюсь и… и не твое дело! Нет, это… это даже смешно! Я попал, как кур во щи, и я же оказываюсь виноватым!
"Yes, but—you promised not to be angry !" "I'm not angry and—and it is none of your business anyway. Yes, this is—this is really ridiculous ! Here I have been caught like a mouse in a trap, and now it seems it is all my fault ! "
Послышался звонок. Мальчик рванулся с места и выбежал вон. Через минуту в гостиную вошла дама с маленькой девочкой — это была Ольга Ивановна, мать Алеши. За нею вприпрыжку, громко напевая и болтая руками, следовал Алеша. Беляев кивнул головой и продолжал ходить.
The door-bell rang. The boy tore himself from Belayeff's arms and ran out of the room. A moment later a lady entered with a little girl. It was Aliosha's mother, Olga Ivanovna. Aliosha skipped into the room behind her, singing loudly and clapping his hands. Belayeff nodded and continued to walk up and down.
— Конечно, кого же теперь обвинять, как не меня? — бормотал он, фыркая. — Он прав! Он оскорбленный муж! — О чем ты это? — спросила Ольга Ивановна.
"Of course!" he muttered. "Whom should he blame but me ? He has right on his side ! He is the injured husband." "What is that you are saying?" asked Olga Ivanovna.
— О чем?.. А вот послушай-ка, какие штуки проповедует твой благоверный! Оказывается, что я подлец и злодей, я погубил и тебя и детей. Все вы несчастные, и один только я ужасно счастлив! Ужасно, ужасно счастлив!
"What am I saying? Just listen to what your young hopeful here has been preaching. It appears that I am a wicked scoundrel and that I have ruined you and your children. You are all unhappy, and I alone am frightfully happy. Frightfully, frightfully happy!"
— Я не понимаю, Николай! Что такое? — А вот послушай сего юного сеньора! — сказал Беляев и указал на Алешу. Алеша покраснел, потом вдруг побледнел, и всё лицо его перекосило от испуга.
"I don't understand you, Nikolai. What is the matter?" "Just listen to what this young gentleman here has to say!" cried Belayeff pointing to Aliosha. Aliosha flushed and then grew suddenly pale and his face became distorted with fear.
— Николай Ильич! — громко прошептал он. — Тссс! Ольга Ивановна удивленно поглядела на Алешу, на Беляева, потом опять на Алешу.
"Nikolai Ilitch!" he whispered loudly. "Hush!" Olga Ivanovna looked at Aliosha in surprise, and then at Belayeff, and then back again at Aliosha.
— Спроси-ка! — продолжал Беляев. — Твоя Пелагея, этакая дура набитая, водит их по кондитерским и устраивает там свидания с папашенькой. Но не в этом дело, дело в том, что папашенька страдалец, а я злодей, я негодяй, разбивший вам обоим жизнь…
"Ask him!" Belayeff continued. "That idiot of yours, Pelagia, takes them to a confectioner's and arranges meetings there between them and their papa. But that isn't the point. The point is that papa is the victim, and that I am an abandoned scoundrel who has wrecked the lives of both of you !"
— Николай Ильич! — простонал Алеша. — Ведь вы дали честное слово! — Э, отстань! — махнул рукой Беляев. — Тут поважнее всяких честных слов. Меня лицемерие возмущает, ложь!
"Nikolai Ilitch !" groaned Aliosha. "You gave me your word of honour ! " "Leave me alone!" Belayeff motioned to him impatiently. "This is more important than words of honour. This hypocrisy, these lies are intolerable!"
— Не понимаю! — проговорила Ольга Ивановна, и слезы заблестели у нее на глазах. — Послушай, Лелька, — обратилась она к сыну, — ты видаешься с отцом? Алеша не слышал ее и с ужасом глядел на Беляева.
"I don't understand!" cried Olga Ivanovna, the tears glistening in her eyes. "Listen, Aliosha," she asked, turning to her son. "Do you really see your father?" But Aliosha did not hear her, his eyes were fixed with horror on Belayeff.
— Не может быть! — сказала мать. — Пойду допрошу Пелагею. Ольга Ивановна вышла. — Послушайте, ведь вы честное слово дали! — проговорил Алеша, дрожа всем телом.
"It cannot be possible!" his mother exclaimed, "I must go and ask Pelagia." Olga Ivanovna left the room. "But Nikolai Ilitch, you gave me your word of honour ! " cried Aliosha trembling all over.
Беляев махнул на него рукой и продолжал ходить. Он был погружен в свою обиду и уже по-прежнему не замечал присутствия мальчика. Ему, большому и серьезному человеку, было совсем не до мальчиков.
Belayeff made an impatient gesture and went on pacing the floor. He was absorbed in thoughts of the wrong that had been done him, and, as before, was unconscious of the boy's presence: a serious, grown-up person like him could not be bothered with little boys.
А Алеша уселся в угол и с ужасом рассказывал Соне, как его обманули. Он дрожал, заикался, плакал; это он первый раз в жизни лицом к лицу так грубо столкнулся с ложью; ранее же он не знал, что на этом свете, кроме сладких груш, пирожков и дорогих часов, существует еще и многое другое, чему нет названия на детском языке.
But Aliosha crept into a corner and told Sonia with horror how he had been deceived. He trembled and hiccoughed and cried. This was the first time in his life that he had come roughly face to face with deceit; he had never imagined till now that there were things in this world besides pasties and watches and sweet pears, things for which no name could be found in the vocabulary of childhood.
